Стремясь продолжить эту традицию, мостостроители конца XIX в. столкнулись с немалыми трудностями. Размеры мостов намного выросли, и резкое расхождение в масштабах между мостом и скульптурой создало большие, порой непреодолимые трудности в решении проблемы синтеза искусств. Стальные арки и фермы с их сложным переплетением стоек и раскосов стали новым эстетическим фактором: могучее звучание крупномасштабных конструкций легко подавляло скульптуру.

С другой стороны, в творчестве скульпторов во второй половине XIX в. заметно усилились натуралистические тенденции, а монументальность, свойственная скульптуре классицизма, оказалась в значительной степени утраченной, да и сама идеологическая атмосфера той эпохи отнюдь не способствовала развитию монументального искусства.
Хотя проектировщики мостов уделяли проблеме синтеза искусств много внимания, но далеко не всегда им удавалось найти гармоничное, художественно полноценное решение этой проблемы. Многочисленные попытки включить в композицию моста статуи и барельефы оказывались, как правило, не вполне удачными. Нередко они приводили к вычурности (мост Александра III в Париже), в других случаях статуи, сами по себе довольно интересные, терялись рядом со стальными конструкциями (русалки на быках моста Мирабо в Париже, статуи на пилонах Аугартенского моста в Вене и т. п.). И только в некоторых каменных и железобетонных мостах удалось достичь относительно удачного сочетания архитектуры и скульптуры. Например, включение статуй солдат в композицию парижского моста Альмы превратило его в своеобразный мост-мемориал.
Одним из наиболее значительных достижений в решении проблемы синтеза явился мост Виттельсбаха в Мюнхене. Его арочные пролетные строения выполнены из железобетона, но сплошная облицовка фасадов блоками камня создала убедительную иллюзию монументального каменного сооружения. Асимметричность силуэта моста была продиктована особенностями русла реки.